Записи пользователя Вам подарок - 1422.

Карнеги перед Вами просто школьник,
А Фрейд наивен, как студент.
Души глубинки обнажить сумеет,
Всегда хороший даст совет.
Психолог просто классный!
Он нас поймёт всегда прекрасно,
Их обогреет, ободрит,
Всегда поможет, защитит!

Баллада о Правде и Ложи

Нежная Правда в красивых одеждах ходила,
Принарядившись для сирых блаженных калек,
Грубая Ложь эту Правду к себе заманила,
Мол,оставайся-ка, ты, у меня на ночлег.
И легковерная Правда спокойно уснула,
Слюни пустила и разулыбалась во сне,
Хитрая Ложь на себя одеяло стянула,
В Правду впилась и осталась довольна вполне.

И поднялась,и скроила ей рожу бульдожью,
Баба,как баба,и что ее ради радеть.
Разницы нет никакой между Правдой и Ложью,
Если ,конечно,и ту,и другую раздеть.
Выплела ловко из кос золотистые ленты
И прихватила одежды примерив на глаз.
Деньги взяла и часы,и еще документы,
Сплюнула,грязно ругнулась и вон подалась.

Только к утру обнаружила Правда пропажу
И подивилась себя оглядев делово.
Кто-то уже раздобыв где-то черную сажу,
Вымазал чистую Правду,а так ничего.
Правда смеялась,когда в нее камни бросали.
"Ложь,это все и на Лжи одеянье мое."
Двое блаженных калек протокол составляли
И обзывали дурными словами ее.

Тот протокол заключался обидной тирадой,
Кстати,навесили правде чужие дела.
Дескать,какая то мразь называется Правдой,
Ну,а сама пропилась,проспалась догола.
Голая Правда божилась,клялась и рыдала,
Долго скиталась,болела,нуждалась в деньгах.
Грязная Ложь чистокровную лошадь украла
И ускакала на длинных и тонких ногах.

Некий чудак и поныне за Правду воюет,
Правда в речах его Правды на ломаный грош,
Чистая Правда со временем восторжествует,
Если проделает то же,что явная Ложь.
Часто разлив по 170 граммов на брата,
Даже не знаешь куда на ночлег попадешь.
Могут раздеть,это чистая Правда,ребята,
Глядь,а штаны твои носит коварная Ложь,
Глядь,на часы твои смотрит коварная Ложь,
Глядь,а конем твоим правит коварная Ложь.

По улице моей который год

По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и - мудрая - я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.

И вот тогда - из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.

Вторая любовь

Что из того, что ты уже любила,
Кому-то, вспыхнув, отворяла дверь.
Все это до меня когда-то было,
Когда-то было в прошлом, не теперь.

Мы словно жизнью зажили второю,
Вторым дыханьем, песнею второй.
Ты счастлива, тебе светло со мною,
Как мне тепло и радостно с тобой.

Но почему же все-таки бывает,
Что незаметно, изредка, тайком
Вдруг словно тень на сердце набегает
И остро-остро колет холодком...

О нет, я превосходно понимаю,
Что ты со мною встретилась, любя.
И все-таки я где-то ощущаю,
Что, может быть, порою открываю
То, что уже открыто для тебя.

То вдруг умело галстук мне завяжешь,
Уверенной ли шуткой рассмешишь.
Намеком ли без слов о чем-то скажешь
Иль кулинарным чудом удивишь.

Да, это мне и дорого и мило,
И все-таки покажется порой,
Что все это уже, наверно, было,
Почти вот так же, только не со мной,

А как душа порой кричать готова,
Когда в минуту ласки, как во сне,
Ты вдруг шепнешь мне трепетное слово,
Которое лишь мне, быть может, ново,
Но прежде было сказано не мне.

Вот так же точно, может быть, порою
Нет-нет и твой вдруг потемнеет взгляд,
Хоть ясно, что и я перед тобою
Ни в чем былом отнюдь не виноват.

Когда любовь врывается вторая
В наш мир, горя, кружа и торопя,
Мы в ней не только радость открываем,
Мы все-таки в ней что-то повторяем,
Порой скрывая это от себя.

И даже говорим себе нередко,
Что первая была не так сильна,
И зелена, как тоненькая ветка,
И чуть наивна, и чуть-чуть смешна.

И целый век себе не признаемся,
Что, повстречавшись с новою, другой,
Какой-то частью все же остаемся
С ней, самой первой, чистой и смешной!

Двух равных песен в мире не бывает,
И сколько б звезд ни поманило вновь,
Но лишь одна волшебством обладает.
И, как ни хороша порой вторая,
Все ж берегите первую любовь!

Я дарила любовь

Я дарила любовь и прощала обиды
В сердце прятала боль в ожидании чуда

Ты опять приходил, ты врывался как птица
Заставляя любить и бояться проститься

Я дарила тепло, забывала про всё
Отдала всё что есть, просто ты не заметил

Я прощала тебя как бывало не раз
Возвращалась к тебе в омут ласковых глаз

Ты опять уходил, оставляя взамен
Замок розовых грёз из разрушенных стен

Письмо о пользе желаний

Наскуча век желаньями терзаться,
Препятством чтя их к благу моему,
Сжал сердце я и волю дал уму,
Чтобы от них навеки отвязаться.

Все суета — так пишет Соломон;
Хоть ныне мы ученей древних стали,
Но и они не всё же вздор болтали,—
Так думал я, едва не прав ли он.
Все суета, все вещи точно равны —
Желанье лишь им цену наддает
Иль их в число дурных вещей кладет,
Хотя одни других не боле славны.
Чем худ кремень? чем дорог так алмаз?
Коль скажут мне, что он блестит для глаз —
Блестит и лед не менее подчас.
Так скажут мне: поскольку вещи редки,
Постольку им и цены будут едки.
Опять не то — здесь римска грязь редка;
Она лишь к нам на их медалях входит;
Но ей никто торговли не заводит,
И римска грязь — как наша грязь, гадка.
Редка их грязь, но римские антики
Не по грязи ценою так велики;
Так, стало, есть оценщик тут другой; —
Желанье? Да, оно — не кто иной,
И, верьте мне, оценщик предурной.
Ему-то мы привыкнув слепо верить,
Привыкли всё его аршином мерить;
Оно-то свет на свой рисует лад;
Оно-то есть томящий сердце яд.

На эту мысль попав, как на булавку,
Желаньям всем я тотчас дал отставку.
Казалося, во мне остыла кровь:
Прощай чины, и слава, и любовь.
Пленясь моих высоких дум покроем,
Все вещи я своим поставил строем
И мыслил так: все счастья вдалеке
Пленяют нас; вблизи всё скоро скучит;
Так все равно (не ясно ль это учит?),
Что быть в венце, что просто в колпаке;
Что быть творцом прекрасной Энеиды,
От нежных муз почтенье заслужить,
Князей, царей и царства пережить;
Что быть писцом прежалкой героиды,
Иль, сократя высоких дум расход,
Писать слегка про свой лишь обиход;
Что на полях трофеи славы ставить,
С Румянцевым, с Каменским там греметь,
Отнять язык у зависти уметь,
И ненависть хвалить себя заставить;
Что, обуздав военный, пылкий дух,
Щадя людей, бить, дома сидя, мух.

Пускай же свет вертится так, как хочет;
Пускай один из славы век хлопочет,
Другой, копя с червонцами мешки,
На ордена, на знать не пяля глаза,
Одним куском быть хочет сыт два раза
И прячет рай за крепкие замки:
Все это — вздор, мечтанье, пустяки!

Не лучше ли своих нам нужд не множить,
Спокойно жить и света не тревожить?
Чем мене нужд, тем мене зла придет;
Чем мене нужд, тем будет счастья боле;
А нужды все желанье нам дает:
Так, стало, зла умалить в нашей воле.
Так точно! ключ от рая я сыскал,
Сказал — и вдруг желать я перестал.

Противник чувств, лишь разуму послушен,
Ко всем вещам стал хладен, равнодушен;
Не стало нужд; утихли страсти вдруг;
Надежда, мой старинный, верный друг,
В груди моей себе не видя дела,
Другим сулить утехи полетела;
Обнявшись с ней, ушли улыбки вслед —
И кровь моя преобратилась в лед.
Все скучно мне и все постыло стало;
Ничто во мне желанья не рождало.
Без горести, без скуки я терял;
Без радости я вновь приобретал;
Равно встречал потери и успехи;
Оставили меня и грусть и смехи;
Из глаз вещей пропали дурноты,
Но с ними их пропали красоты —
И, тени снять желая прочь с картины,
Оставил я бездушный вид холстины.
Или, ясней,— принявши за закон,
Что в старину говаривал Зенон,
Не к счастию в палаты я ворвался,
Не рай вкусил, но заживо скончался —
И с трех зарей не чувствовать устал.
«Нет, нет!— вскричат,— он точно рай сыскал —
И, что чудней, на небо не взлетая».
А я скажу, что это мысль пустая.
Коль это рай, так смело я стою,
Что мы в аду, а камни все в раю.

Нет, нет, не то нам надобно блаженство;
С желанием на свет мы рождены.
На что же ум и чувства нам даны?
Уметь желать — вот счастья совершенство!
К тому ль дан слух, чтобы глухими быть?
На то ль язык, чтоб вечно быть немыми?
На то ль глаза, чтобы не видеть ими?
На то ль сердца, чтоб ими не любить?

Умей желать и доставай прилежно:
С трудом всегда приятней приобресть;
Умей труды недаром ты понесть —
Дурачество желать лишь безнадежно.
Препятство злом напрасно мы зовем;
Цена вещей для нас лишь только в нем:
Препятством в нас желанье возрастает;
Препятством вещь сильней для нас блистает.
Нет счастья нам, коль нет к нему помех;
Не будет скук, не будет и утех.
Не тот счастлив, кто счастьем обладает:
Счастлив лишь тот, кто счастья ожидает.

Послушайте, я этот рай узнал;
Я камнем стал и три дни не желал;
Но целый век подобного покою
Я не сравню с минутою одною,
Когда мне, сквозь несчастья мрачных туч,
Блистал в глаза надежды лестный луч,
Когда, любя прекрасную Анюту,
Меж страхами и меж надежды жил.
Ах, если б льзя, я б веком заплатил
Надежды сей не год, не час — минуту!

Прочь, школами прославленный покой,
Природы враг и смерти брат родной,
Из сердца вон — и жди меня во гробе!
Проснитесь вновь, желанья, вы во мне!
Явись при них скорей надежда мила!
Так — только в вас и важность вся и сила:
Блаженство дать вы можете одне.

Пусть мудрецы системы счастья пишут:
Все мысли их лишь гордостию дышут.
На что сердцам пустой давать закон,
Коль темен им и бесполезен он?
Системы их не выучишь в три века;
Они ведут к бесплодным лишь трудам.
А я, друзья, скажу короче вам:
Желать и ждать — вот счастье человека.

Свободное дыхание

О смерти говорить не надо,
А надо жить - и просто жить,
Держа на расстоянье взгляда
Все то, чем стоит дорожить.

Ни в чем винить других не нужно -
У каждого свои дела:
Свои привычки, цели, дружбы,
Свои - в душе - колокола.

Иной - он по-иному чуден.
И коль с людьми тебя свело,
То пусть с тобою будет людям
Легко, надежно и светло.

Они мудры - молчи и слушай.
Не торопи напрасно дней:
Не заставляй до срока душу
То раскрывать, что скрыто в ней.

Живи - Не уставай дивиться
Тому, как светел небосвод.
И так дыши, как дышит птица,
Пускаясь в дальний перелет.

Мой роман

Кто любит прачку, кто любит маркизу,
У каждого свой дурман,-
А я люблю консьержкину Лизу,
У нас - осенний роман.

Пусть Лиза в квартале слывет недотрогой,-
Смешна любовь напоказ!
Но все ж тайком от матери строгой
Она прибегает не раз.

Свою мандолину снимаю со стенки,
Кручу залихватски ус...
Я отдал ей все: портрет Короленки
И нитку зеленых бус.

Тихонько-тихонько, прижавшись друг к другу,
Грызем соленый миндаль.
Нам ветер играет ноябрьскую фугу,
Нас греет русская шаль.

А Лизин кот, прокравшись за нею,
Обходит и нюхает пол.
И вдруг, насмешливо выгнувши шею,
Садится пред нами на стол.

Каминный кактус к нам тянет колючки,
И чайник ворчит, как шмель...
У Лизы чудесные теплые ручки
И в каждом глазу - газель.

Для нас уже нет двадцатого века,
И прошлого нам не жаль:
Мы два Робинзона, мы два человека,
Грызущие тихо миндаль.

Но вот в передней скрипят половицы,
Раскрылась створка дверей...
И Лиза уходит, потупив ресницы,
За матерью строгой своей.

На старом столе перевернуты книги,
Платочек лежит на полу.
На шляпе валяются липкие фиги,
И стул опрокинут в углу.

Для ясности, после ее ухода,
Я все-таки должен сказать,
Что Лизе - три с половиною года...
Зачем нам правду скрывать?

Перекресток семи дорог

Если сто раз с утра – все не так,
Если пришла пора сделать шаг,
Если ты одинок,
Значит, настал твой срок
И ждет за углом перекресток семи дорог…

Там не найти людей,
Там нет машин…
Есть только семь путей,
И ты – один…
И как повернуть туда,
Где светит твоя звезда?
Ты выбираешь раз и навсегда…

Перекресток семи дорог, вот и я…
Перекресток семи дорог – жизнь моя.
Пусть загнал я Судьбу свою,
Но в каком бы не пел краю,
Все мне кажется, я опять на тебе стою.

Сколько минуло лет, сколько дней…
Я прошагал весь свет, проплыл сто морей…
И вроде все – как всегда,
Вот только – одна беда:
Все мне кажется, я на нем сверну вникуда.

Перекресток семи дорог, вот и я…
Перекресток семи дорог – жизнь моя.
Пусть загнал я Судьбу свою,
Но в каком бы не шел строю,
Все мне кажется, я опять на тебе стою…

Ангел-хранитель

Я иду за тобой след в след
Легким ветром июньской прохлады;
Ты уверен: меня здесь нет,
Но запомни: я где-то рядом.
Я храню тебя от невзгод,
Неудач и опасных падений;
Не заметишь ты мой полет,
Я своей не оставлю тени.
Засыпая, ты каждый раз
И подумать не можешь даже,
Что с тебя не свожу я глаз,
Твои волосы нежно глажу.
А под утро, рядом с тобою,
На подушке пригревшись сладко,
Желтым зайчиком, не беспокоя,
Улыбаюсь тебе украдкой.
Я по жизни с тобой иду,
А она не стоит на месте;
Ты поверь мне, любую беду
Легче выдержать только вместе.
Видишь два крыла за спиной?
Я не птица, не душ похититель;
Просто я навсегда с тобой,
Просто я – твой ангел-хранитель...

Пробуждение весны

Вчера мой кот взглянул на календарь
И хвост трубою поднял моментально,
Потом подрал на лестницу, как встарь,
И завопил тепло и вакханально:
«Весенний брак! Гражданский брак!
Спешите, кошки, на чердак...»

И кактус мой - о, чудо из чудес! -
Залитый чаем и кофейной гущей,
Как новый Лазарь, взял да и воскрес
И с каждым днем прет из земли всё пуще.
Зеленый шум... Я поражен:
«Как много дум наводит он!»

Уже с панелей смерзшуюся грязь,
Ругаясь, скалывают дворники лихие,
Уже ко мне забрел сегодня «князь»,
Взял теплый шарф и лыжи беговые...
«Весна, весна! - пою, как бард, -
Несите зимний хлам в ломбард».

Сияет солнышко. Ей-богу, ничего!
Весенняя лазурь спугнула дым и копоть,
Мороз уже не щиплет никого,
Но многим нечего, как и зимою, лопать...
Деревья ждут... Гниет вода,
И пьяных больше, чем всегда.

Создатель мой! Спасибо за весну! -
Я думал, что она не возвратится, -
Но... дай сбежать в лесную тишину
От злобы дня, холеры и столицы!
Весенний ветер за дверьми...
В кого б влюбиться, черт возьми!

Пред зеркалом

Я, я, я! Что за дикое слово!
Неужели вон тот - это я?
Разве мама любила такого,
Желто-серого, полуседого
И всезнающего, как змея?

Разве мальчик, в Останкине летом
Танцевавший на дачных балах,-
Это я, тот, кто каждым ответом
Желторотым внушает поэтам
Отвращение, злобу и страх?

Разве тот, кто в полночные споры
Всю мальчишечью вкладывал прыть,-
Это я, тот же самый, который
На трагические разговоры
Научился молчать и шутить?

Впрочем - так и всегда на средине
Рокового земного пути:
От ничтожной причины - к причине,
А глядишь - заплутался в пустыне,
И своих же следов не найти.

Да, меня не пантера прыжками
На парижский чердак загнала.
И Виргилия нет за плечами,-
Только есть одиночество - в раме
Говорящего правду стекла.

Признание

Мне так сильно тебя не хватает,
Мне твоей не хватает улыбки...
Солнце летнее ярко сияет,
Так красиво, как на открытке,
И не в радость,- тебя не хватает...

Отчего же тоску навевает
Уходящее воспоминанье:
Ветер бережно так завивает
Твои волосы цвета желанья,-
Как же сильно тебя не хватает...

Кто сказал, что любви не бывает,
Кто сказал, что она старомодна?
Отчего-то душа не желает
Насладиться полётом свободным,-
Мне так сильно тебя не хватает...

Молитва

Пошли, Господь, терпения и сил,
Чтоб сохранить любовь к себе и к ближним,
Чтоб я желал теплом делиться лишним,
С любым, кто бы тепла ни попросил.

Пошли мне, Бог мой, храбрости такой,
Чтоб жизнь отдать за слабых и несчастных,
Чтоб каждый день,- и ясный, и ненастный,-
Их радовал теплом и красотой.

И дай мне, Бог, умение прощать
И не хранить обид пустых и горьких,
И счастье верить каждому настолько,
Чтоб перед каждым душу открывать.

И ниспошли любви такой святой,
Чтоб ангелы о ней стихи писали,
И чтобы даже ветры замирали,
Любви моей коснувшись неземной.

Пошли, Господь, добра и простоты,
И снега, чтоб был белым и пушистым.
Чтоб грешный мир стал наконец-то чистым,
Пошли всем грешным душам чистоты…

Песня про дождь

Эти чистые капли дождя, что смывают пылинки
С чуть продрогшей июньской листвы на хрустальную дрожь -
Это лето холодное тихо роняет слезинки
Под такую банальную серую песню про дождь.

И я отдал бы сердце сейчас лишь за луч предрассветный,
Я бы сердце оставил за луч, просто так, ни за грош.
Может быть, хоть кому-то теплее в грозе этой летней
От моей, пусть не новой, но искренней песни про дождь.

Хрупкий бисер дождя рассыпается в лужах на части,
Я бреду без зонта под печалью прохладной воды,
И я верю безропотно - это ненастье на счастье,
На безоблачный солнечный день, где лишь я...и лишь ты...

Я прозрачной водой с запылённой души отмываю
Прошлой жизни следы и потери, и липкую ложь.
Я под музыку ливней и гроз сам себе напеваю
Эту просто ещё одну тихую песню про дождь...

С Днём Рождения...

Снова хмурый день без сказки
Дарит пасмурный Февраль,-
Ни романтики, ни ласки –
Мокрый снег да грусть-печаль.

И по грязи тротуаров
Я готов к тебе бежать…
Я несу букет тюльпанов
Для тебя, моя душа.

И своей улыбкой жаркой
Пол Москвы растормошу,-
Я к тебе спешу с подарком,
В День Рождения спешу.

И несусь зимой гонимый
Через этот ветродуй,
Чтобы выманить любимый
Долгожданный поцелуй…

Я лечу к тебе с подарком
Через сырость Февраля,-
Поздравляю, луч мой яркий,
С праздником, душа моя…

Новый год и метель

Закружил Новый год в снежном танце шальную любовь
Так, что даже подъездные двери срывает с петель…
А вы можете вырваться прямо в лихую метель
Из прокуренной роскоши хмурых московских домов?

А вы сможете выплыть из плесени клубного дна
Прямо в снег, прямо в небо, укрывшее серость земли?
Вы до этой метели ещё ничего не могли,
А теперь вы на самой вершине красивого сна.

А вы можете выйти из плена тугих кошельков
В яркий бисер такой настоящей холодной зимы?
Вам казалось, что вы до сих пор никому не нужны,
А сегодня без вас кто-то жить ну никак не готов…

Раз в три тысячи лет выпадает на землю печаль,
Выпадает на Землю прозрачная чистая высь,-
Вы так были уверены, будто закончилась жизнь,
А сегодня вам каждого дня этой жизни так жаль…

Мне нужно знать

Мне просто нужно знать, как плачет небо,
Дождя ли каплей, снежной чистотой.
И нужно быть, где я ни разу не был,
Едва коснувшись прошлого рукой.

И я хочу лететь свободной птицей
Туда, где только море и мечта…
Мой срок подходит, нужно торопиться
Прожить сто жизней, досчитав до ста.

Мне просто нужно знать про боль потери,
Про радость встреч и тишину ночей,
Про то, как люди верят и не верят,
Как ждут кого-то, не считая дней.

Мне нужно знать, как пахнут хризантемы,
Пропитанные свежестью росы,
И как сочится сквозь глухие стены
Прохладный сок разлившейся грозы.

Я должен видеть звездопад последний
И знать надежду, веру и любовь,
И я хочу, чтоб днём прощально-светлым
Я стал порывом всех семи ветров…

Вопросы

Почему нам отмерено жизни чудовищно мало,
И за что мы умеем её так легко не ценить,-
Проживаем чужую любовь по пустым сериалам
И теряем под яркой звездой путеводную нить?
Почему нам не стоит пожить за тепло поцелуя
И полцарстсва отдать за один только ласковый взгляд?
Почему мы не плачем, от горькой потери тоскуя,
И зачем, забегая вперёд, не посмотрим назад?
И зачем мы не видим весной перелётную птицу,
Почему нам не нужен её долгожданный прилёт?
Почему мы не смотрим в глаза перед тем, как проститься?
Почему мы не верим тому, кто нас преданно ждёт?
Почему не читаем стихи нашим самым любимым?
Пусть чужие стихи, но пускай со слезой на щеке.
Почему от себя убегаем, собою гонимы,
Оставляя свой след неглубокий на зыбком песке?
Для чего признаёмся в любви так нелепо - украдкой
И зачем так боимся касания нежной руки?
Почему нам бывает порой так немыслимо гадко
За бездушность и холод красивой и ровной строки?
Отчего упиваемся болью потерь и ошибок
И меняем на пышные фразы святые слова?
Отчего мы не чувствуем света красивых улыбок,
И зачем нам рассвет и закат, и земля, и трава?
Почему нарезаем судьбу на прозрачные дольки,
Хоть заранее знаем - от этой судьбы не уйти?..
...
Мы живём вековое мгновенье... мгновенье, и только,
И в мгновенье теряем себя на коротком пути.

Я могу тебя очень ждать

Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря
Облетят, как листва у сада,
Только знать бы, что все не зря,
Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти
По чащобам и перелазам,
По пескам, без дорог почти,
По горам, по любому пути,
Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,
Одолею любые тревоги,
Только знать бы, что все не зря,
Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать
Все, что есть у меня и будет.
Я могу за тебя принять
Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря
Целый мир тебе ежечасно.
Только знать бы, что все не зря,
Что люблю тебя не напрасно!